Tags: 190х

Petrus
  • petrark

РОМАНСЪ БЕЗЪ МУЗЫКИ

Въ непроглядную осень туманны огни,
       И холодные брызги летятъ,
Въ непроглядную осень туманны огни,
       Только слѣдъ отъ колёсъ золотятъ,

Въ непроглядную осень туманны огни,
       Но туманнѣй отравленный чадъ,
Въ непроглядную осень мы вмѣстѣ, одни,
       Но сердца наши, сжавшись, молчатъ...
Ты отъ губъ моихъ кубокъ возьмёшь непочатъ,
       Потому что туманны огни...

Иннокентiй Анненскiй
я

Корабль

— Что ты видишь во взоре моём,
В этом бледно-мерцающем взоре? —
Я в нём вижу глубокое море
С потонувшим большим кораблём.

Тот корабль… величавей, смелее
Не видали над бездной морской.
Колыхались высокие реи,
Трепетала вода за кормой.

И летучие странные рыбы
Покидали подводный предел
И бросали на воздух изгибы
Изумрудно-блистающих тел.

Ты стояла на дальнем утёсе,
Ты смотрела, звала и ждала,
Ты в последнем весёлом матросе
Огневое стремленье зажгла.

И никто никогда не узнает
О безумной, предсмертной борьбе
И о том, где теперь отдыхает
Тот корабль, что стремился к тебе.

И зачем эти тонкие руки
Жемчугами прорезали тьму,
Точно ласточки с песней разлуки,
Точно сны, улетая к нему.

Только тот, кто с тобою, царица,
Только тот вспоминает о нём,
И его голубая гробница
В затуманенном взоре твоём.
Petrus

АВГУСТЪ

Ещё горятъ лучи под сводами дорогъ,
Но тамъ, между вѣтвей, всё глуше и нѣмѣе:
Такъ улыбается блѣднѣющiй игрокъ,
Ударовъ жребiя считать уже не смѣя.

Ужъ день за сторами. Съ туманомъ по землѣ
Влекутся медленно унылые призывы...
А съ нимъ всё душный пиръ, дробится въ хрусталѣ
Ещё вчерашнiй блескъ, и только астры живы...

Иль это – шествiе бѣлѣетъ сквозь листы?
И тамъ огни дрожатъ подъ матовой короной,
Дрожатъ и говорятъ: «А ты? Когда же ты?»
На мѣдномъ языкѣ истомы похоронной...

Игру ли кончили, гробница-ль уплыла,
Но проясняются на сердцѣ впечатленья;
О, какъ я понялъ васъ: и вкрадчивость тепла,
И роскошь цвѣтниковъ, гдѣ проступаетъ тлѣнье...

Иннокентiй Анненскiй
Petrus

ДАЛЕКО... ДАЛЕКО...

Когда умираетъ для уха
Желѣза мучительный громъ,
Мнѣ тихо по кожѣ старуха
Водить начинаетъ перомъ.
Перо ея такъ бородато,
Такъ плотно засѣло въ рукѣ...

Не имъ ли я кляксу когда-то
На розовомъ сдѣлалъ листкѣ?
Я помню – слеза въ ней блистала,
Другая ползла по лицу:
Давно подъ часами усталый
Стихи выводилъ я отцу...

Но жаркая стынетъ подушка,
Окно начинаетъ бѣлѣть...
Пора и въ дорогу, старушка,
Подъ утро душна эта клѣть.
Мы тронулись... Тройка плетётся,
Никакъ не найдётъ колеи,
А сердце... бубенчикомъ бьётся
Такъ тихо у плотной шлеи...

Иннокентiй Анненскiй, 1904
Petrus

СЪ БАЛКОНА

Полюбила солнце апрѣля
Молодая и нѣжная ива.
Не прошла и Святая недѣля,
Распустилась блѣдная ива
Въ жаркой ласкѣ солнца апрѣля.

Но недвижны старые клёны:
Ихъ не грѣетъ солнце апрѣля,
Только ивѣ дивятся зелёной,
Только шепчутъ подъ небом апрѣля
Обнажённые мшистые клёны:

«Не на радость, блѣдная ива,
Полюбила ты солнце апрѣля:
Безнадежно больное ревниво
И сожжёт тебя солнце апрѣля,
Чтобъ другимъ не досталась ты, ива».

Иннокентiй Анненскiй, 1904
Petrus

ВЪ МАРТѢ

Позабудь соловья на душистыхъ цвѣтахъ,
Только утро любви не забудь!
Да ожившей земли въ неожившихъ листахъ
         Ярко-чёрную грудь!

Межъ лохмотьевъ рубашки своей снѣговой
Только разъ и желала она, –
Только разъ напоилъ её мартъ огневой,
         Да пьянѣе вина!

Только разъ оторвать отъ разбухшей земли
Не могли мы завистливыхъ глазъ,
Только разъ мы холодныя руки сплели
И, дрожа, поскорѣе изъ сада ушли...
         Только разъ... въ этотъ разъ...

Иннокентiй Анненскiй
Petrus
  • petrark

НА ПОРОГѢ

(Тринадцать строкъ)

Дыханье давъ моимъ устамъ,
Она на факелъ мой дохнула,
И цѣлый мiръ на Здѣсь и Тамъ
Въ тотъ мигъ безумья разомкнула,
Ушла, – и холодомъ пахнуло
По древожизненнымъ листамъ.

Съ тѣхъ поръ Незримая, года
Мои сжигая безъ слѣда,
Желанье жить всё жарче будитъ,
Но насъ никто и никогда
Не примиритъ и не разсудитъ,
И вѣрю: вновь за мной когда
Она придётъ – меня не будетъ.

Иннокентiй Анненскiй, опуб. 1904
Petrus
  • petrark

ЯМБЫ

О, какъ я чувствую накопленное бремя
Отравленныхъ ночей и грязно-блѣдныхъ дней!
Вы, карты, есть ли что въ одно и то же время
Приманчивѣе васъ, пошлѣе и страшнѣй!

Вы страшны нѣжностью похмѣлья, и наукѣ,
Любви, поэзiи – всему васъ предпочтутъ.
Какiя подлыя не пожималъ я руки,
Не соглашался съ чѣмъ?.. Скорѣй! Колоды ждутъ...

Зелёное сукно – цвѣтъ малахитовъ тины,
Весь въ пеплѣ тузъ червей на сломанномъ мѣлкѣ...
Подумай: жертву наканунѣ гильотины
Дурманятъ картами и въ каменномъ мѣшкѣ.

Иннокентiй Анненскiй, 1906
Petrus
  • petrark

NOX VITAE

Отрадна тѣнь, пока крушинъ
Вливаетъ кровь въ хлорозъ жасмина...
Но... вѣтеръ... клёны... шумъ вершинъ
Съ упрёкомъ давняго помина...

Но... въ блёкло-призрачной лунѣ
Воздушно-чёрный станъ растенiй,
И вы, на мрачной бѣлизнѣ
Вѣтвей тоскующiя тѣни!

Какъ странно слиты садъ и твердь
Своимъ безмолвiемъ суровымъ,
Какъ ночь напоминаетъ смерть
Всѣмъ, даже выцвѣтшимъ покровомъ.

А всё вѣдь только что сейчасъ
Лазурно было здѣсь, чтò нужды?
О тѣни, я не знаю васъ,
Вы такъ глубоко сердцу чужды.

Неужто-жъ точно, Боже мой,
Я здѣсь любилъ, я здѣсь былъ молодъ,
И дальше нѣкуда?.. Домой
Пришёлъ я въ этотъ лунный холодъ?

Иннокентiй Анненскiй
Petrus
  • petrark

ДВѢ ЛЮБВИ

С. В. ф.-Штейнъ

Есть любовь, похожая на дымъ:
Если тѣсно ей – она дурманитъ,
Дай ей волю – и ея не станетъ...
Быть какъ дымъ – но вѣчно молодымъ.

Есть любовь, похожая на тѣнь:
Днёмъ у ногъ лежитъ – тебѣ внимаетъ,
Ночью такъ неслышно обнимаетъ...
Быть как тѣнь, но вмѣстѣ ночь и день...

Иннокентiй Анненскiй